05.02.2026
ВСЕ ФОТО – ВЛАДИМИР ЯРОЦКИЙ/MUSTAFIN MAGAZINE
Текст: Владимир Яроцкий
Зачем Евгения Морозова работает с прошлым Алматы
Экскурсовод о “выхаживании” фактов, поиске редких документов и Поле Гурде
В городском пространстве Алматы история часто подменяется удобной мифологией, а архитектурные памятники обрастают слоями неподтвержденных легенд. Журналист, экскурсовод и исследователь истории города Евгения Морозова выбирает другой путь – работу с первичным документом, архивными делами и кладбищенскими книгами.
В интервью для Mustafinmag Евгения рассказывает, почему историческая точность требует монашеского упрямства, как заново научить город вспоминать себя через судьбы реальных людей и какой на самом деле должна быть “точка входа” в историю. Сегодня ее главный герой – Поль Гурдэ.
Неинстаграмное оружие
В городе, где прошлое часто обсуждают на уровне мемов, обид и скороговорок, Евгения выходит к людям с самым неинстаграмным оружием: адресами, архивными делами, кладбищенскими книгами и спокойной уверенностью в том, что время не является препятствием, если у тебя есть терпение.
Есть профессии, которые невозможно вписать в трудовую книжку без пояснительной записки. Исследователь – одна из них. Слишком много в этом слове неформального труда, сомнений, хождений по кругу и почти монашеского упрямства.
Человек впереди эпохи
Метод Евгении прост: рассказывать историю не через эпохи и даты, а через людей. Человек, всегда занимает первый план. Его привычки, страхи, бытовые выборы, ошибки, странности. А уже потом, архитектура, политика, контекст.Она не любит стерильное геройство. Ее раздражает бронзовые образы без живой ткани.
“История не становится слабее от сложности, она становится честнее. Герой не тот, кого удобно назначить, не тот, чья биография гладкая. Герой – это человек, а у человека всегда все сложнее, чем в школьном абзаце”.
Ее интересует не “великий образ”, а пустоты между фактами: почему человек женился, зная, что болен? Что стало с женой потом? Какие решения опредилили судьбу, а какие остались просто человеческими?
Она вспоминает поездку в музей Шокана Валиханова. Красивая дорога, юбилей, правильный повод. И дальше, пустой музей. Почти без оригиналов.
“Меня поразило, какое недоумение вызвал простой вопрос, работает ли музей над возвращением оригинальных предметов и документов из России”.
Для Евгении это симптом: “Мы произносим имена, но не делаем действий, которые эти имена защищают”.
Контекст меняется, архив – нет
К политическим контекстам она относится спокойно. Меняются оценки и интонации – факт остается. Ее интересует поиск этих самых фактов и честная сборка контекста. Евгения знает, как легко архивный документ можно “подать”: где-то умолчать, где-то подсветить, где-то сделать вид, что второго слоя не существует. В результате получаются либо герои, либо антигерои, по вкусу эпохи. Ей же важно показать рельеф, почему человек в одном месте поступил так, а в другом иначе.
Городская мифология для Евгении – приглашение в архив. В Алматы любят легенды: “тут жил”, “тут спал”, “тут бывал”. Она относится к этому с вниманием, но без трепета.
“Любая городская мифология работает одинаково, однажды кто-то сказал, потом все повторили, потом стало “всем известно”. Легенда – это старт. Все надо проверить, найти, сопоставить. Метод исследователя – идти по маршруту: от героя к документу, потом адрес, событие и время”.
Так появляются настоящие портреты, эмоциональные, но проверяемые. Евгения может говорить почти литературно, но всегда возвращает разговор к фактам. Даже когда она рассказывает историю как сцену, за ней стоит архивная запись.
Поль Гурдэ
Француз по происхождению, инженер, в 1870-х уехал из Франции, оказался в Туркестане, потерпел коммерческий крах, принял присягу на русское подданство, стал Павлом Васильевичем и 20 лет был городским архитектором Верного.
“Городской архитектор – это не просто должность. Через него проходили дороги, мосты, освещение, водопровод, почти все здания эпохи. Он строил, учил, участвовал в общественной жизни, собирал сведения о крае, вращался в узком кругу образованных людей, где все всех знали, спорили, влияли, ходили друг к другу в гости.”
Гурдэ интересен Евгении объемом участия в жизни Алматы, учениками, контекстами и конфликтами вокруг. Город, становится сетью связанных судеб, а не набором дат.
Есть в этой истории и эпизод, который превращает архитектуру в разговор о памяти. Магазин Габдулвалиева, легендарный “Қызыл таң”. Долгое время считалось, что его построил Зенков в 1912 году – пока краевед Неля Букетова не нашла фотографию здания в книге венгерского путешественника, изданной в 1901-м. Нестыковка в датах “вычислила” забытого архитектора. Затем пять лет походов по кабинетам ушло на то, чтобы заменить табличку.
“Город признает факт не сразу. Кто-то должен его «выхаживать»”.
Евгения философски относится к критикам. Иногда ее обвиняют в наглости – в том, что она посмела найти то, что “не положено находить”, что “все искали и не нашли”. В одном из расследований документ, на который она опиралась, произвел фурор, его за десятилетия держали в руках всего два человека: один в 1970-х, второй – она. К слову, доступ к этому документу был всегда – его просто никто не искал.
“Я не какая-то особенная. Другие просто не дошли”.
Так проявляются судьбы: Брусиловского, Уалиханова, Калмыкова, Тихова, Домбровского и многих других. Результатом этих открытий становятся истории. Евгения рассказывает их в статьях, на лекциях и на тихих улицах. В любом из этих форматов она говорит понятно и увлекательно, почти как в детективе. Свой дар она объясняет просто:
“Телевидение научило главному, нельзя говорить долго и умно, важно объяснять так, чтобы тебя услышали. Не упрощать смысл, а упрощать точку входа”.
Исторический уикенд
Сегодня Евгения выходит за пределы Алматы. Ее “Исторический уикенд” – поездки по Казахстану, туда, где нет туристического глянца, но есть история под ногами. Она честно говорит об условиях: без кондиционера, иногда с туалетом на улице. Но иначе эту реальность не увидеть. Либо так, либо никак.
Евгения рассказывает про город так, будто он живой организм – с памятью, травмами, забывчивостью и внезапными озарениями. Ее способ работы с прошлым – точность. Архивная запись, адрес, свидетель, старая фотография, табличка на фасаде, маленькая улица длиной в триста метров, которую выхаживали пять лет, – все это становится практикой уважения.
И когда снова произносят имя Поля Гурдэ, Алматы вспоминает не только архитектора. Он вспоминает, что память – это работа, которую кто-то делает за всех. И что прошлое возвращается не по приказу, а по человеческому упрямству, вниманию и любви к деталям.
