27.01.2026
ВСЕ ФОТО – ВЛАДИМИР ЯРОЦКИЙ/MUSTAFIN MAGAZINE
Текст: Владимир Яроцкий
“Чайка”, эго и коллективный труд: чем живет актриса независимого театра
Виктория Мухамеджанова о музыкалке, работе над собой и сложной роли Аркадиной
Виктория Мухамеджанова – одна из самых характерных актрис современного Казахстана. Почти 20 лет она выступает в независимом театре ARTиШОК в Алматы. Для Виктории ее работа – это форма выживания в том, что любишь, даже когда от этого болит голова.
Свежая “Чайка”, где она играет Аркадину, – этот тот редкий случай, когда спектакль сразу становится новой точкой отсчета. Роль, после которой у актрисы меняется внутренняя структура – женский эквивалент Гамлета.
В эту роль Виктория вошла без деклараций. Играя Аркадину, актриса делает, кажется, самое трудное: не оправдывает и не обвиняет. Просто живет внутри персонажа – с его энергией, жестокостью, любовью и паникой перед пустотой.
Виктория встретилась с автором Mustafinmag и рассказала, как человека ломает музыкалка, зачем в театре нужна жесткость, почему кино боится сильных артистов и как Чехов вдруг оказывается самым актуальным материалом для Казахстана.
Поломанная музыкальной школой
Любой более или менее постоянный зритель ARTиШОКа отмечает музыкальность репертуара, и за многими из этих решений стоит Виктория. Но, как ни странно, этого могло и не быть.
Актриса рассказывает про детство без красивой легенды. В ее биографии нет аккуратного маршрута “детство – мечта – сцена”. Вместо него – перезагрузка: музыкальная школа, потом художественная, параллельно обычная. Утром – сольфеджио, днем – краски, после обеда – общеобразовательные предметы. И везде – давление.
Виктория Мухамеджанова
“Меня в музыкальной школе так сильно поломали, что я ни о какой музыке даже слышать не хотела”.
Актриса
Виктория говорит о педагогах как о ключевой точке судьбы: либо человек влюбляет в профессию, либо уничтожает. Она вспоминает руководительницу хора – Ирину Геннадьевну Барабаш: жесткую, справедливую, но по-настоящему любящую дело. Из этого опыта сложился ее собственный профессиональный принцип: можно быть требовательным, но нельзя ломать человека.
С инструментом у нее до сих пор сложные отношения: “Дома стоит пианино. Я иногда сажусь, но тут же включаются флешбэки”. Даже удовольствие приходится буквально отвоевывать.
Музыка все равно вернулась, но уже через театр и без насилия. В этом, как говорит Виктория, есть странная справедливость.
Выбор пути
Актриса вспоминает момент, когда сказала дома, что пойдет в театр. Родители отговаривали. Сегодня же у нее есть государственные награды, а мама с гордостью говорит: “Это моя дочь”. Но тогда сопротивление семьи не сломало девушку, а включило механизмы.
“В меня не поверили – и это так подхлестнуло мое эго, что я могла ломать стены этой энергией”.
Она честно добавляет: возможно, если бы ее сразу поддержали, она бы “раскисла”. Такой характер – ей нужен встречный ветер.
Театральная работа
О молодом поколении и “новой этике” Виктория говорит жестко. По ее мнению, в театре нет места фразам “я устал” и “мои границы” или же вдохновению по расписанию. Вместо этого здесь труд, иногда титанический.
“Если ты хочешь быть крутым профессионалом в театре, ты должен быть готов к огромной работе над собой. Каждый день внутри себя переставлять камни”.
Она принадлежит к поколению, которое плохо понимает легкость отказа. Сцена, по ее мнению, не терпит полутонов. Ты либо внутри процесса, либо нет.
Ключевая фигура ее становления – Галина Пьянова. Мастер, режиссер и педагог, который не воспитывает страх, а учит любить профессию.
“Любовь к делу – единственная валюта, которая работает на длинной дистанции”.
Организм театра
Мария Гордеева
Виктория точно объясняет, почему театральных актеров сразу видно на съемочной площадке. Не по таланту, а по привычке отвечать за свою территорию. Она возит реквизит сама, следит за мелочами, помнит, что где лежит. Съемочная группа каждый раз удивляется, а она не понимает чему.
“В театре у нас территория ответственности гигантская. В независимом театре личная ответственность доведена до предела. Нет “цехов где-то отдельно”. Все держится на людях. И если ты этого не понимаешь – ты просто не выживешь. Это не романтика, а коллективный труд. «Я» всегда превращается в «мы»”.
Она так же честно говорит о гордыне. Сцена вытаскивает из человека все: высокомерие, ожидание, что "всем должны", старые травмы. Именно поэтому театр помогает остаться человеком.
“Важно оставаться в своем достоинстве. Все это как пришло, так и уйдет. А ты сам с собой останешься”.
“Чайка”
Мария Гордеева
В ARTиШОКе пьеса Антона Чехова стала давней мечтой художественного руководителя. Команда много читала, разбирала текст – и “поехало”. Здесь нет концептуальных выкрутасов и актуализации ради актуализации. Это редкий случай чистого Чехова – слово в слово, пауза в паузу.
“У нас нет режиссерского комментария поверх текста. Есть доверие к драматургу, к актеру и к зрителю”.
Мария Гордеева
Для Виктории “Чайка” – это схема человеческих отношений. Все любят по кругу, не туда и не того, все хотят любви и ранят друг друга. А ее героиня Аркадина – центр этого мира. Человек-праздник и женщина, которая боится остановки и пустоты. Она сложная, многоплановая, и судить ее первым взглядом невозможно.
“Играть ее – это удовольствие и риск одновременно. В этом образе легко узнать себя. И не всегда это приятно. Аркадину нельзя играть с обвинением. Ее можно играть только изнутри”.
Роль Аркадиной
Виктория признается, что ее самый большой страх был во времени: быстро сложить партитуру, выучить текст, собрать энергию. Потом роль “разыгралась”. Одна из самых значительных ловушек “Чайки”, Аркадина – это актриса внутри актрисы. Человек, который играет даже в личной жизни.
“Монолог с Тригориным – это тщательно выстроенный спектакль, нежели признание в любви. Важнее не то, что она говорит, а как она играет то, что говорит”.
Для Виктории это оказался один из самых сложных фрагментов. Чехов требует не свободы, а точности. И парадокс в том, что именно точность освобождает.
“Чайка” сегодня
Мария Гордеева
На вопрос о Чехове в современном Казахстане Виктория отвечает просто: это история про людей и их чувства, переживания, драмы. Она вспоминает гастроли в Милане со спектаклем про Алматы и собственное недоверие. А потом зал встал.
“Люди всегда люди. Главное – что происходит со зрителем. Хуже всего, когда ты пришел с холодным носом и ушел с холодным носом”.
Мария Гордеева
Для театра “Чайка” это важный и очень личный разговор о призвании, таланте и цене, которую человек платит за выбранный путь. Аркадина здесь – не только мать и актриса, но и предупреждение о том, что желания и действия имеют последствия. А талант не освобождает от ответственности.
В этом смысле “Чайка” неожиданно оказывается очень казахстанской пьесой сегодня. Особенно если смотреть на нее как на историю о том, как мы живем рядом, любим, ошибаемся, не слышим, хотим признания – и все равно пытаемся не разрушать друг друга.
После премьеры – тишина
Самое сложное после завершения спектакля это возвращаться, когда адреналин спадает и остаются быт, счета, болезни кота. Так, театр снова становится убежищем.
“Когда наступает тишина, очень странно возвращаться. Оказывается, жизнь есть”.
Виктория смеется, рассказывая, как купила кресло: “Это влияние Чехова”.
Дальше – мечты о возвращении старой работы. Вертинский. Кабаре. Истории про любовь, возраст, достоинство.
“Я доросла”.
Кажется, это главное, что можно сказать о Виктории сегодня. Она не спешит, не доказывает, не требует. Просто продолжает делать свою работу в театре, где ответственность не заканчивается занавесом.
Читайте также
