20.02.2026
Все фото: кадры из фильма "Грозовой перевал"
Текст: Сая Бейсенова
Как Эмиральд Феннел превратила “Грозовой перевал” в эстетичный коллаж
Почему режиссер отказала героям Бронте в трансформации – и чем это обернулось
12 февраля ко дню всех влюбленных в прокат вышел “Грозовой перевал” Эмиральд Феннел, основанный на одноименном романе Эмили Бронте. Это не первая экранизация книги, которую, кажется, просто невозможно адаптировать в кино.
Автор Mustafinmag, знакомая с культовым романом Бронте, посмотрела фильм и рассказывает, каким он получился, передает ли он атмосферу, задуманную писательницей, и как режиссер отказывает персонажам в нужной им трансформации.
Дисклеймер: в тексте присутствуют спойлеры.
Проклятие “грозового перевала”
Единственный роман Эмили Бронте уже давно окрестили “настоящим адом” для фильммейкеров. Уместить в полный метр историю, охватывающую декады и десятки персонажей – непросто. Не менее сложно передать ту самую удушающую готическую атмосферу книги, которой читатели очарованы с 1847 года.
Эмиральд Феннел же, наиболее известная своим “Солтберном”, решила взяться за то, что не удавалось другим на протяжении последних 100 лет.
Тамблер готика
“Взяться за это”, конечно же, преувеличение, ведь по словам режиссера, это лишь интерпретация. В результате фильм и выглядит больше как эстетичный коллаж из тамблера, нежели глубокое исследование души человека, что характерно для эпохи романтизма. Фильм завернут в пеструю обертку, но внутри оказывается пусто. Здесь форма поглощает содержание.
Это сильно контрастирует, например, с версией Андреа Арнольд 2011 года. Ее “грозовой перевал” был выразительно грязным, фактурным, первобытным, а готика пропитана сырой землей, туманом и холодом, просачивающимся через экран. Феннел же предпочла готике студийный глянец и лоск.
Визуальный ряд в ее картине – аттракцион: захватывающий со стороны, но разочаровывающий, как только в него садишься. К сожалению, работа Линуса Сандгрена (оператор-постановщик “Ла-ла Ленда” и “Вавилона”) не смогла компенсировать пустоту сюжета и режиссуры.
Та же история с приглашением Charli XCX для официального саундтрека фильма. Ее музыка должна была быть тем самым элементом, передающим готическую атмосферу. Тяжелые басы, скрежет, звуковой перегруз – все это звучало действительно эффектно, но только в первые несколько минут. Потом что-то пошло не так.
Стиль как самоцель
В целом складывается впечатление, что Феннел гонится за кассовым успехом своих прошлых картин, и поэтому натягивает героиновый шик на викторианскую эпоху. Здесь Хитклифф и Кэтрин выглядят не как измученные стихией и сословиями влюбленные, а словно только вышли из Instagram-кампейна модного дома (если Марго Робби, голливудская звезда, странно выглядит в английской истории, то Джейкоб Элорди – абсолютный мискаст по ряду причин).
Но нельзя забывать, что “Грозовой перевал” прежде всего о сырости, духовной нищете и физическом увядании. Так, под звуки дарквейва и альт-попа, трагедия превращается в фэшн-видео, пытающееся спрятать за собой отсутствие психологизма.
Деконструкция классики
Визуальный максимализм Феннел – не дело вкуса в данном вопросе. В романе ландшафт и суровый климат являются метафорой внутреннему миру персонажей. Убирая из истории вязкий, грязный реализм, исчезает и мораль, которую задумывала сама Бронте.
Феннел полностью отказывается от ответственности, радикально изменив финал. Так, цена поступков героев была сведена на нет. Это становится сильно заметно, если взглянуть на то, как режиссер обходится с наследием Кэтрин и Хитклиффа, отказывая им в трансформационной арке.
Неэтичная эстетика
Если в первоисточнике мы наблюдали за двумя поколениями, и второе было способно разрушить ненависть в “Грозовом перевале”, то гиперсексуализированная интерпретация Феннел ничему нас не учит. Разве что фаталистичному “мы обречены”, которое якобы оправдывает деструктивное поведение и измены. В книге герои раздражали не меньше, но Бронте не пыталась выдать их отношения за “высокую любовь”. Писательница честно обнажила их токсичную обсессию друг другом, классовое неравенство и социальные барьеры.
Феннел, в свою очередь, выставляет это трагической любовью, сравнимой с “Ромео и Джульеттой”. Но если шекспировские герои были подростками, чьи отношения не знали тяжести прожитых лет, то для Кэтрин и Хитклиффа – это многолетняя агония, обросшая нюансами, которую режиссер игнорирует в угоду натянутой похоти.
Бегство от ответственности
Больше всего расстраивает, что в картине герои будто бы ускользают из лап ответственности. История Кэтрин и Хитклиффа – это путь через искупление.
В романе Бронте Кэтрин умирает в муках при родах, а Хитклифф проводит остаток жизни в агонии ненависти и сумасшествия, найдя покой в смерти. Только после этого они вновь встречаются призраками, наконец-то свободные и вместе на остаток вечности.
У Бронте страдание – искупление, а Феннел носит его как аксессуар. Нарратив режиссера зациклен на эротике, которая иронично никогда не доводит зрителя до кульминации. Проблемы повисают в воздухе, герои остаются в стагнации – ведь им просто отказали в трансформации.
В этом заключается главная трагедия: здесь нет надежды на искупление и счастье, потому что они так и не понесут ответственность за свои действия. И Феннел в том числе.
Читайте также
Почему лицо современного героя больше не обязано быть суровым
Путь экранной маскулинности: от Джона Уэйна и Шона Коннери до Тимоти Шаламе
05.02.2026
Почему режиссеры возвращаются к одним и тем же актерам
21.01.2026