01.07.2026
Все фото: из личного архива спикера
Текст: Шахиза Менг
Кочевая жизнь в XXI веке: чему учит год жизни в юрте
Художница Радина Ясуева о природе, традициях и быте в современном мире
А что, если перестать гнаться за социальным статусом, достижениями, лоском и всем тем, что нам навязало современное общество? Что, если вернуться к своим корням и наконец-то обрести спокойствие и новые смыслы? Художница Радина Ясуева на год отказалась от привычной городскому жителю реальности и отправилась в степь вслед за зовом сердца.
Там зародилась ее любовь, ее семья и новая жизнь. Стирая грань между прошлым и настоящим, Радина вела быт и хранила семейный очаг практически так, как наши предки, – и вернулась в город уже с новыми ценностями и творческим проявлением.
Обновленное видение – чувствование – жизни Радина Ясуева отразила в выставке AQ YOURT, которая проходит в Esentai Gallery с 11 июня до 11 августа. А в эксклюзивном интервью для Mustafinmag художница рассказала о проживании этого необычного опыта.
В ритме природы
Радина Ясуева
Художница
Я жила на природе, в юрте, в окружении лошадей. Это подарило мне совершенно особое чувство гармонии и внутреннего спокойствия. Там не было городской суеты, не нужно было постоянно куда-то спешить. Каждый день имел свой понятный ритм и распорядок. Ты знаешь, что нужно сделать сегодня, понимаешь последствия своих действий и живешь в очень ясной связи с окружающим миром.
Постепенно появляется ощущение стабильности и внутренней собранности. Возникает свой ритм жизни, который задают не часы и расписания, а природа, погода, животные и повседневные заботы.
Выходишь утром из юрты и видишь горы, рассвет или закат, видишь лошадей. Вокруг живая земля, трава, открытое пространство, нет асфальта и городского шума. И в этом есть какая-то особая энергия и сила. Мне сложно объяснить это рационально, но именно там я очень остро почувствовала связь с природой и то внутреннее спокойствие, которого часто не хватает в городской жизни.
Но важно уточнить, что я не жила в юрте целый год безвыездно и в полной изоляции. Я все-таки достаточно социальный человек, и моя работа была связана с городом. Еще у меня оставалась квартира, за которой тоже нужно было следить. Были родственники, различные мероприятия и другие дела, поэтому время от времени я приезжала в город.
Кроме того, в тот период я была беременна. Мне нужно было регулярно проходить обследования, сдавать анализы и посещать консультации, поэтому полностью отрезать себя от городской жизни было невозможно.
Грань между прошлым и настоящим
Мне кажется, важно понимать, что жизнь в юрте сегодня – это не попытка стать отшельником или полностью оторваться от современного мира. Я казашка, живущая в XXI веке, и жила в современной юрте, стараясь создать максимально возможный комфорт. Например, для приготовления еды мы использовали газовую плиту с баллоном. Позже установили солнечные батареи, благодаря которым вечером у нас хотя бы на некоторое время появлялись электричество и свет.
Телефон, интернет и соцсети тоже были доступны. Но самое интересное заключается в том, что постепенно я ощутила внутреннюю независимость от них. При таком ритме жизни, где много физического труда и бытовых забот, мне стало просто неинтересно постоянно следить за тем, кто где был, что ел, куда поехал и чего добился. Соцсети остались в основном для рабочих переписок, общения в WhatsApp и ведения моего видеодневника о жизни в юрте. Доступ был, но потребность постоянно находиться онлайн постепенно исчезла сама собой.
Трудности адаптации
Самым сложным для меня оказалась ситуация с горячей водой. Со всем остальным еще как-то можно было мириться, но зимой отсутствие горячей воды ощущалось особенно остро. Именно поэтому я периодически приезжала в город: принять ванну, постирать и высушить вещи. Тогда я удивлялась, насколько раньше недооценивала коммунальные службы, и даже возмущалась повышением стоимости на их услуги.
На самом деле, это огромное благо – прийти домой, открыть кран и получить горячую воду. Живя в юрте, понимаешь, сколько труда за этим стоит. Ведь чтобы добыть горячую воду в юрте, сначала нужно привезти обычную. Так как ни родника, ни скважины рядом нет, то нужно отправляться в путь с 15–20 пятилитровыми бутылками и привозить их обратно. Затем воду нужно нагреть. Зимой это приходилось делать на печке, переливая затем воду в разные емкости – в зависимости от назначения.
Мы топили юрту углем, поэтому сажа и угольная пыль были буквально повсюду. Руки постоянно были черными и со временем сильно огрубели из-за холода и отсутствия возможности регулярно пользоваться теплой водой.
Окрыленные любовью
Наверное, жизнь в юрте стала началом моей внутренней трансформации. И это важно подчеркнуть: я не переезжала в юрту ради будущей выставки и не ставила перед собой задачу пережить опыт предков для художественного исследования. Все произошло совершенно случайно и спонтанно. Когда я впервые приехала к этим юртам, то познакомилась с будущим мужем, живущим там. Он практически сразу сделал мне предложение. Я сказала “да”, и мы тогда же начали жить вместе, без долгих планов и подготовки.
Конечно, мне всегда была интересна кочевая культура и то, как жили мои предки. Но я никогда не думала: “А попробую-ка я пожить в юрте”. Скорее, жизнь сама привела меня к этому опыту. Мне казалось, что в обычных обстоятельствах такое вряд ли могло бы случиться, поэтому я восприняла это как уникальную возможность прожить то, о чем раньше только размышляла.
Юрта была домом мужа, а значит, стала и моим. Все остальное пришло уже потом, и поэтому я могу назвать выстраивание отношений одним из вызовов на этом пути. Первые два-три месяца были наполнены влюбленностью, романтикой и новизной. Дальше встретились сложности в виде распределения обязанностей. Муж по работе практически весь день находился вне юрты: занимался лошадьми, принимал людей, которые приезжали на прокат.
С раннего утра и до поздней ночи он был занят и заходил домой только поесть или ненадолго отдохнуть. Поэтому все, что касалось жизни внутри юрты, было моей ответственностью. Я поддерживала тепло, следила, чтобы у нас всегда были порядок, готовая еда, горячая вода и чай.
Кроме того, наша юрта всегда была открыта для гостей. Муж очень гостеприимный человек, поэтому к нам постоянно заходили родственники, работники, гости и люди, приезжавшие на прокат.
Со временем я поняла, что очень устала от такого потока людей. Мне стало не хватать личного пространства. В юрте его и так немного, а когда гости приходят постоянно, его практически не остается. Поэтому позже я попросила, чтобы без особой необходимости заходили только близкие родственники и люди, которые работают вместе с нами.
Кочевой быт
С детства родители приучали меня к труду, и я до сих пор убеждена, что физический труд в каком-то смысле облагораживает человека, воспитывает в нем терпение и ответственность. Но многое приходилось делать своими руками, зачастую, впервые в жизни. Конечно, готовка и уборка существуют и в городских реалиях, поэтому в этом для меня не было особой новизны. Но были ситуации, которые невозможно было представить заранее. Так, мытье посуды превратилось в долгий процесс: сначала нужно было нагреть воду, затем вымыть посуду в тазах и прополоскать. Это совсем не похоже на городскую жизнь, где достаточно открыть кран, чтобы приступить к мытью.
А однажды нас застал очень сильный ветер, напоминающий небольшой ураган. Когда погода резко испортилась, оказалось, что верхнее покрытие юрты недостаточно хорошо закреплено. Ткань на крыше начала отрываться, а юрта открылась ветру и все внутри начало буквально разлетаться. Я не знала, как правильно действовать в такой ситуации. Поэтому, пока не прибежали мужчины, изо всех сил удерживала это покрытие, чтобы ветер не сорвал его окончательно. Потом мне помогли все закрепить и привести в порядок. Именно тогда я впервые увидела и поняла, как на самом деле устроена юрта, как ее укрепляют, защищают от ветра, холода и непогоды.
Оберегая очаг
После этого случая я стала относиться к юрте совсем иначе. Я начала замечать слабые места, самостоятельно подшивать порванные участки, ремонтировать покрытие, следить за тем, как оно изнашивается от дождя, снега и ветра. Мне хотелось, чтобы в следующий раз юрта выдержала любую непогоду и крепко стояла на своем месте.
Пожалуй, именно в отношениях с самой юртой я открыла для себя больше всего новизны. Раньше я видела юрты на фотографиях, в музеях или на праздновании Наурыза, но живя в ней, начала понимать ее совершенно по-другому. Постепенно узнаешь, как устроена каждая деталь, за что отвечает и как соединена с остальным. Через повседневный уход приходит гораздо более глубокое понимание того, что такое юрта и почему она веками была домом для кочевников.
Другим важным открытием для меня стали лошади. Раньше я немного их побаивалась, хоть и умела ездить верхом. Этот страх долго оставался внутри, но когда лошади каждый день находятся рядом и ты имеешь возможность наблюдать и ухаживать за ними, то начинаешь чувствовать себя частью их мира. Поэтому со временем страх сменился спокойствием и доверием.
Переоценка ценностей
Этот опыт дал мне чувство естественности. Способность принимать вещи такими, какие они есть, и видеть красоту не в идеальной картинке, а в самой жизни. В городе мы постоянно находимся под влиянием рекламы, социальных ожиданий, представлений о том, как нужно выглядеть, что покупать и к чему стремиться.
Нам часто внушают, что счастье связано с внешними атрибутами успеха и потребления. Но жизнь в юрте постепенно показала мне совсем другую систему ценностей. Когда ты живешь в тесной связи с природой, тебя больше волнует, как не замерзнуть зимой и не обгореть летом, чем то, насколько модно ты выглядишь. Ты надеваешь то, что удобно и практично, и никто не оценивает тебя по внешнему виду.
Даже взгляд на людей постепенно становится иным. Я заметила, что стала меньше обращать внимание на внешность и больше всматриваться в человека, в его характер, поступки, чувства и речь. Ты начинаешь видеть суть, а не оболочку. Причем это происходит совершенно естественно, без усилий.
При этом жизнь в юрте дала мне то, чего часто не хватает в городе: внутреннее спокойствие. Там был более понятный и естественный ритм жизни. День строился вокруг реальных дел и потребностей, а не вокруг бесконечного потока информации. И именно это ощущение связи с землей, природой и настоящим моментом стало для меня одним из самых ценных открытий этого опыта. До сих пор вспоминаю, как весной лежала на траве под солнцем, а лошади в это время спокойно паслись рядом. В этом была какая-то особая гармония и простота жизни, которую сложно объяснить словами, но очень легко ощутить.
Искусство через призму перемен
Похожая трансформация произошла и в моем творчестве. Прежде мои работы соответствовали академическому образованию и профессиональным дипломам. Они отражали искусство человека, владеющего ремеслом и создающим красивые изображения. Со временем я стала понимать, что одного профессионализма недостаточно.
И тогда важным стало не то, как красиво я могу что-то изобразить, а то, насколько честно я могу говорить через искусство. Все меньше интересовала внешняя эффектность и все больше внутреннее содержание. Поэтому, если раньше я задавала себе вопрос: “Что я могу показать?”, теперь своим творчеством отвечаю на другой: “Что я хочу сказать?”
Наверное, именно это и стало главным итогом того года. Жизнь в юрте не просто дала мне новый опыт – она изменила мой взгляд на людей, на ценности и на само искусство. Она помогла мне отказаться от многих внешних представлений о красоте и приблизиться к тому, что для меня действительно важно здесь и сейчас.
Конечно, интерес к кочевой культуре у меня был и раньше, но сама жизнь в юрте не была художественным проектом. Она была моей реальной жизнью. И именно поэтому ее влияние на мое творчество оказалось таким глубоким.
Читайте также
От футболки Пеле до Климта: как устроена экономика культурных артефактов
Аукционные войны и законы, которым подчиняются и да Винчи, и кроссовки Джордана
17.06.2026
Почему нас тянет к аутентичности в кино
14.06.2026