Как Адиль Шаймурат превращает орнамент в современное искусство

Тату мастер об анатомии памяти, “мрачном” искусстве и поиске личного почерка

Путь Адиля Шаймурата в тату-искусство начался почти случайно. Но со временем он превратился в осознанный художественный язык, где тюркский орнамент перестает быть этнографическим символом и становится живым, современным высказыванием – понятным и в Павлодаре, и в европейских студиях, и в пространстве музея.

Этой весной Адиль отправляется в тату-тур по городам Центральной Азии – от Алматы и Бишкека до Усть-Каменогорска и Караганды. Параллельно художник будет работать над документальным фильмом о татуировке в регионе и ее месте в контексте локального современного искусства.

В интервью Mustafinmag Адиль рассказал, как татуировка переезжает в пространство музеев, почему иностранцы бьют ою на своей коже и зачем локальной индустрии нужен роуд-муви о рисунках на теле.

От росписи футболок к тату

Мой путь начался почти случайно. В 17 лет я занимался кастомной росписью одежды. Один тату-мастер заказал у меня логотип, мы разговорились, и я напросился к нему в студию. Систематического обучения не было: я просто сидел, смотрел, задавал вопросы.

Вскоре мастер уехал в Индию, оставил мне свое оборудование и сказал: “Тренируйся, учись”. Поначалу я тренировался дома – забивал маму, брата. На них я набивал руку, прежде чем вернуться в профессиональную студию уже как самостоятельный автор.

Поиск стиля и первые эксперименты с орнаментом

Мой стиль формировался постепенно и проходил через разные трансформации. Долгое время он был довольно мрачным и жестким. В 2019–2020 годах я впервые решил интегрировать в тату казахский орнамент, но тогда это никого не зацепило. Я едва нашел модель, которая согласилась на татуировку по цене расходников.

Я продолжил работать в своем основном стиле, но время от времени все равно предлагал людям попробовать орнаменты. Постепенно отношение начало меняться – возможно, в целом в Центральной Азии.

На ситуацию повлиял и тот факт, что я живу в Павлодаре: здесь не так много людей, готовых набивать орнаменты. Но со временем все изменилось. Люди стали больше думать о самоидентификации, визуальном выражении своей принадлежности и истории.

Интересно, что примерно половина моих клиентов – это не казахи. Это представители других национальностей, которые живут в Казахстане и хотят оставить на себе частичку этой культуры. Есть и клиенты из-за рубежа – для них орнаменты привлекательны прежде всего визуально.

Об этике и личном почерке

Стиль – это как почерк. Он формируется со временем и напрямую связан с характером и внутренним состоянием человека. Его невозможно скопировать, его можно только прожить.

Клиенты бывают разными, и мастер не должен их осуждать. Даже самый “банальный” символ может иметь для человека огромное значение. Задача мастера – объяснить, предложить варианты, направить, но не обесценивать. Если запрос не совпадает с моим направлением, я могу порекомендовать другого мастера. Но отказ из-за вкусов клиента я считаю неправильным.

Профессионализм проявляется в умении объяснить, почему что-то делается именно так – с точки зрения композиции, анатомии и визуального баланса. Именно это и формирует доверие.

Орнаменты в Европе

Я регулярно езжу в Европу по работе. Обычно это происходит по приглашению зарубежных студий. Формат работы в целом похож на наш, но отличается менталитет и подход клиентов. Изначально я делал ставку на абстракцию, думая, что наши орнаменты там не поймут. Оказалось наоборот: почти все европейские клиенты выбирали именно их.

Тогда для меня это стало неожиданностью. Но сейчас я понимаю, что для них орнамент – это нечто необычное и визуально сильное.

Иногда иностранные клиенты интересуются, что означает орнамент и откуда он происходит, но чаще они просто доверяют мне. У них есть задача, например, закрыть руку, они показывают пример и дают полную свободу.

В процессе общения я рассказываю клиентам о Казахстане, потому что многие вообще не знают о нашей стране. Когда между мастером и клиентом возникает контакт, разговоры о культуре и происхождении орнамента появляются естественно. Со временем я понял, что не всегда нужно искать конкретный смысл в каждом орнаменте. Он может просто визуально нравиться, а человек сам наполняет его значением.

Одна и та же форма может иметь разные значения – в зависимости от культуры, региона, даже внутри самого Казахстана. Это тюркская традиция, а тюркских народов много, и у каждого свои трактовки. Важно, что орнаменты в целом несут позитивную семантику. Если человек хочет вложить конкретный смысл – мы это обсуждаем и работаем с этим. Но чаще ко мне приходят за визуальной частью, потому что мои работы масштабные и анатомические.

Я не ориентируюсь строго на энциклопедии. У меня была клиентка, для которой орнамент имел личное значение, связанное с детством и конкретным человеком. В таких случаях именно личный опыт важнее любой трактовки из книг.

Татуировка как арт-объект

В 2022 году у меня была персональная выставка – ее появление во многом связано с внутренним протестом. Еще подростком я показывал свои работы в областном музее Павлодара. Тогда искусствовед сказала, что такие работы людям не нужны – они слишком мрачные, а публике нужны “солнышки и цветочки”.

Я был с этим не согласен. В искусстве существует множество мрачных направлений, которые имеют право на существование. Например, Тим Бертон. Его фильмы и визуальный язык тоже далеко не светлые, но у него миллионы зрителей.

Тогда я решил сделать собственную выставку – без музея, в своем стиле. Мне было важно отделить татуировку от работы на холстах. В тот период я активно занимался восточной каллиграфией, где главный акцент сделан на эмоции.

Первая выставка прошла в танцевальной студии – с перформансом, светом и музыкой. Позже меня пригласили с этой же экспозицией в музей.

Сейчас мой фокус полностью на татуировке. Мне важно доказать, что татуировка – это не только ремесло. Даже среди художников часто существует представление, что тату – это просто перенос картинки с интернета на кожу. Из-за этого к сфере относятся несерьезно.

Но татуировка может быть авторской, концептуальной, связанной с индивидуальным стилем и художественным мышлением. Я хочу показать это через выставки и музейные форматы, посвященные именно тату-искусству.

Тату-тур и документальное кино

Идея отправиться в тату-тур появилась из желания работать не только в Алматы и Астане, но и в небольших городах. Я живу в Павлодаре и хорошо понимаю региональную проблему: многие уезжают туда, где, как считается, есть развитие, вместо того чтобы создавать его на месте.

Во многих городах сложно найти даже студию, не говоря уже о мастерах. Людям часто негде набить качественную татуировку, и у них нет понимания, к кому обратиться. Тур задумывался как возможность доехать до этих городов, поработать с местными клиентами, познакомиться с мастерами, увидеть их условия, услышать их проблемы и понять, почему они остаются в своих городах.

Изначально я планировал снимать поездку в формате влога – просто фиксировать путь и процесс. Но позже идея начала трансформироваться. В какой-то момент мы совместно с берлинским татуировщиком организовали показ документального фильма о татуировке в Египте. Там поднимались в том числе религиозные и культурные ограничения, связанные с татуировкой. Я посмотрел этот фильм и понял, что наш проект по масштабу и смыслу гораздо ближе именно к такому формату, чем к обычному влогу.

Мы планируем сделать фильм не просто о поездке, а о татуировке как явлении – о проблемах индустрии в регионах, о том, как она развивается в Центральной Азии, с какими ограничениями и стереотипами сталкивается. Хочется добавить экспертов – историков, которые смогут рассказать о том, что на территории региона татуировки существовали еще задолго до появления современного Казахстана: во времена племен и древних народов. У саков, например, были татуировки, и это подтверждается археологически.

Также важно включить экспертов из сферы искусства – чтобы обсудить, имеет ли татуировка право находиться в музейном пространстве и рассматриваться как форма современного искусства. Задача фильма – показать тату-индустрию Центральной Азии изнутри: ее сложности, противоречия, рост. А также поговорить шире – о культуре, идентичности и искусстве.

искусство современное искусство татуировки тату

“Чайка”, эго и коллективный труд: чем живет актриса независимого театра

Виктория Мухамеджанова о музыкалке, работе над собой и сложной роли Аркадиной

27.01.2026

События

Студию QARA Studios возглавила Наргиз Шукенова

29.01.2026

Смыслы, наследие и выход казахстанского культурного кода на глобальный рынок