03.03.2026
ВСЕ ФОТО – ВЛАДИМИР ЯРОЦКИЙ/MUSTAFIN MAGAZINE
Текст: Владимир Яроцкий
Как Шах-Мурат Ордабаев настраивает культурные коды в дубляже
Разговор о живом казахском языке, смене поколений и поиске внутренней опоры
В казахстанском кино сегодня много шума, премьер, сборов, новых имен. Но редко звучит разговор о достоинстве профессии, о праве быть собой в кадре и о том, почему актерство – это не про кривляние, а про интеллект.
Шах-Мурат Ордабаев актер театра и кино, режиссер дубляжа, работающий с международными проектами и крупными студиями, смотрит на индустрию изнутри и говорит о ней спокойно, без иллюзий и без обид.
В разговоре с автором Mustafinmag Шах-Мурат рассказал о состоянии казахстанского кино, о казахском языке в анимации, о культурных кодах, которые нельзя переводить механически, и о том, сможет ли искусственный интеллект заменить живого актера.
О состоянии казахстанского игрового кино
По моим ощущениям кино не движется по прямой. Оно постоянно меняется: одни компании уходят, другие появляются, на смену одним именам приходят новые. Это естественный процесс.
Если смотреть шире, казахстанское кино сегодня уже точно стало заметным игроком в прокате. Если раньше в праздничные периоды доминировали в основном российские фильмы и голливудские блокбастеры, то сейчас в этой гонке активно участвуют и казахстанские проекты. Это уже факт.
Другой вопрос – соотношение качества и количества. Фильмов стало много, но далеко не все сделаны с прицелом на качество. Часто задача простая: быстро дать зрителю то, что он так хочет. Я понимаю логику рынка, но мне этого мало. Меня учили иначе: зрителю важно не только угождать, ему нужно предлагать и более сложную пищу, для размышления, для внутренней работы.
Мне, например, очень не хватает кино, после которого хочется обсуждать, трактовать, спорить, сомневаться, думать с друзьями за чашкой чая или бокалом в баре.
Чего не хватает индустрии
Мне кажется, прежде всего – смелости. Смелости выйти за пределы привычного. У нас многое пока слишком гладкое, слишком “глянцевое”, даже когда речь идет о социальных темах.
И вот здесь для меня важный момент – инклюзивность, но в широком смысле. Не только про людей с особыми потребностями. Скорее про право разных людей видеть себя в кино. Разных по внешности, по опыту, по биографии.
До сих пор часто получается так: если герой успешный, он обязательно выглядит определенным образом. А если человек “неформатный”, то его чаще отдают в комический план, в бытовой, во второстепенный. Но ведь это неправда жизни. Успешные, яркие, харизматичные люди выглядят очень по-разному.
Как практикующему актеру мне это особенно заметно. Меня часто видят сценаристы и кастинг-директора, и это не всегда совпадает с тем, что я могу как артист. Для меня это довольно личный вопрос, как индустрия в целом пока смотрит на человека.
Почему дубляж честнее кадра
В дубляже на первом месте стоит не внешность, а голос, дыхание, речь, актерская природа. Ты можешь быть каким угодно внешне, и это вообще не имеет значения. Важно, что ты умеешь делать у микрофона.
И в этом смысле дубляж действительно более инклюзивен. У нас, например, есть ребята с инвалидностью, которые озвучивают роли в больших проектах. Прекрасный путь в профессию, здесь оценивают не оболочку, а навык.
О конкуренции и смене поколений
Еще недавно, основные бюджеты и большие возможности в кино были сосредоточены в довольно узком периметре, по большей части вокруг государственных механизмов. Сейчас ситуация меняется: появление частных платформ и продюсерских компаний дает шанс молодым режиссерам, сценаристам, продюсерам.
Появляются новые фонды, новые игроки в прокате. Если раньше рынок был почти монополизирован, то сейчас он много живее. А где есть конкуренция, там появляется движение.
И второе, что очень радует, – это смена поколений. Сейчас в кино пришло очень много молодых творцов. Они не просто “где-то мелькают”, а сразу заходят с сильных ролей, с фестивальных работ, с хорошим экранным присутствием. Их может не знать старшее поколение, но это не значит, что их нет. Их много, и это очень здоровый процесс.
C чего начать путь в актерстве
Путей несколько, и у каждого свой вход в профессию. Но если говорить о самом надежном, самом честном пути, он, конечно, лежит через полноценное актерское образование.
Актерскому ремеслу сложно научиться в одиночку. Это профессия взаимодействия. Ты существуешь в партнерстве, в группе, в сцене, в обстоятельствах. Именно поэтому актерская группа в университете или в мастерской. Это среда, в которой ты растешь.
За несколько лет вы проходите огромное количество материала, пробуете разные жанры, учитесь слышать друг друга, ошибаться, выдерживать нагрузку, работать в ансамбле. Это очень мощная школа.
Но и здесь нет гарантий. В кино есть важный вопрос попадания. Ты можешь быть очень талантливым, но просто не подходить под конкретную роль. Это нормально. Это не приговор.
Иллюзия короткого пути
Я не скажу, что короткие курсы, куда многие идут, потому что это может показаться быстрее и дешевле, совсем не работают. Иногда они работают. Но это не волшебная кнопка.
Проблема в том, что людям часто продают иллюзию короткого пути. Актерская профессия так не устроена. Здесь важно не только “снять зажим” и научиться говорить в кадре. Здесь нужен интеллектуальный ресурс.
Я вообще считаю, что актерское ремесло – не про кривляние и не про имитацию. Для этого есть отдельные жанры. Актерство базируется на эмоциональном интеллекте, на понимание человека, а еще на наблюдательности, чтении, внутренней работе.
Если этот ресурс не подпитывать, литературой, театром, размышлением, практикой, он быстро заканчивается. И тогда человек начинает повторять одни и те же приемы.
Про кастинг в дубляже
Сегодня часто кажется, что вместо актеров на роли берут блогеров, а открытые кастинги почти исчезли. Но это не совсем так. Блогеров действительно зовут, что безусловно понятно. Обычно это связано не только с ролью, но и с продвижением проекта. У блогера есть аудитория, и продюсер рассчитывает, что она придет в кино.
Это коммерческая логика, и она прозрачная.
Но открытые кастинги не исчезли. Они есть, но просто нет единого “хаба”, куда все приходят. Многое происходит через кастинг-директоров, агентства, личные контакты. Сейчас очень распространены удаленные пробы: человек записывает себя дома, отправляет материал. Это удобно.
Хотя, конечно, живые пробы по-прежнему важны. Потому что на живой пробе видно не только то, как человек выглядит в кадре, но и как он себя ведет, как взаимодействует с партнером, какая у него энергия.
Контент – не овощи
В дубляже большие объемы, сроки жесткие. Всегда есть соблазн брать “своих”, проверенных. В зависимости от проекта, я себя останавливаю от таких решений и даю шансы новым голосам. Например, есть проекты, где рисковать нельзя: правообладатели очень внимательно смотрят на результат, сроки сжатые, и ты понимаешь, что нужно взять тех, кто точно вывезет.
А есть проекты, где ты чувствуешь: вот здесь как раз можно и нужно пробовать новое. Я вообще не отношусь к контенту как к какому-то развесному продукту. Контент – не овощи. Нельзя ко всему подходить одинаково.
Если это, например, документальный фильм, мне может быть важно найти голос, который зритель сразу почувствует как родной, надежный, возможно диктор из прошлого. А если это новый персонаж, молодой, хрупкий, странный, тут, возможно, наоборот, нужен новый голос, не “затертый”.
Например, недавно мы взяли на главную роль девушку с очень маленьким бэкграундом. Она не медийная, не “заслуженная”, не из тех, кого все знают. Но у нее были абсолютно горящие глаза и энергия, которая идеально совпала с персонажем.
И да, это тот случай, когда чей-то большой список регалий может вообще не сработать, а человек без громкого имени, попадет в самое сердце. То есть, решения всегда индивидуальны. Даже внутри одной франшизы разные сезоны могут требовать совершенно разного подхода.
Казахстанская анимация vs Disney/Pixar
Сравнивать напрямую казахстанскую анимацию с проектами от Disney/Pixar – некорректно. Это разные масштабы, разные бюджеты, разная история развития индустрии.
Disney и Pixar – это огромные международные машины с гигантскими ресурсами. Мы не можем делать вид, что находимся в тех же условиях.
Но это не значит, что у нас нет потенциала. Наоборот: я очень верю в казахстанскую анимацию. Просто ей не хватает системной поддержки, внимания и устойчивого продакшена.
Есть независимые команды, очень интересные аниматоры, хорошие идеи. Но часто такие проекты зависают в процессе: заканчиваются деньги, не хватает производственного ресурса, не хватает длинного дыхания.
При этом шанс у нас огромный и он не в том, чтобы “догнать Pixar”, а в том, чтобы делать свое: современное, сильное, визуально убедительное и при этом родное по интонации и миру.
Что можно и чего нельзя в казахском дубляже
Дубляж должен сохранять авторскую идею, но при этом обязан учитывать культурные и нормы языка, на который он переводится.
Например, в казахском языке есть устойчивая культура обращения к старшим. Нельзя просто механически перенести русскую модель общения, где взрослого называют по имени. У нас это работает иначе, и дубляж обязан это чувствовать.
Есть и другие важные вещи: форма уважения, семейная речь, интонация, регистр. Это не мелочи. Это и есть живой язык.
Заимствования, отдельная тема. Я против заимствований “ради модности”. Если в языке есть точный и красивый эквивалент, его и нужно использовать. Иначе мы сами размываем собственную языковую среду.
Авторский элемент в дубляже
Я люблю вставлять в дубляж узнаваемые культурные отсылки – песни, поговорки. Для меня это своего рода авторский инструмент. При этом для меня это не просто “шутка ради шутки”, а способ сделать речь героев живой и своей.
Был, например, момент в одном фильме, где героиня в кадре начинает танцевать и что-то напевает. И в казахской версии мне захотелось дать туда интонацию, которая сразу отзовется у нашего зрителя, через знакомый культурный код, через песню или узнаваемый образ.
Когда это точно попадает, у зрителя возникает ощущение: “Это кино говорит на моем языке, не только буквально, но и культурно”. Очень ценное чувство.
Про TikTok и рост казахского дубляжа
Я думаю, что дубляж на казахский реально повлиял на интерес к языку. Я это вижу не только по работе, но и по тому, сколько меня сейчас зовут в школы, на встречи и разборы. Особенно в те школы, где дети глубже занимаются языком и литературой.
И второй огромный показатель, конечно, – TikTok, где много молодых ребят, которые сами пробуют озвучивать сцены, сравнивают, экспериментируют, спорят, учатся. Это очень хороший знак.
Это значит, что казахский язык перестает быть для них только “школьным предметом”. Он становится инструментом творчества, самовыражения, игры, профессии.
ИИ и будущее профессии
Сегодня искусственный интеллект уже умеет многое. В моей сфере это и угроза, и инструмент. ИИ становится сильнее – это факт. С этим бессмысленно спорить.
Да, он будет менять рынок, и какие-то профессии действительно трансформируются. Возможно, часть задач уйдет в автоматизацию. Это уже происходило в истории много раз.
Но я не думаю, что ИИ полностью заменит человека в том, что касается тонкой актерской природы. Потому что живое исполнение связано не только с техникой, но и с опытом, с болью, с памятью, с внутренней правдой.
Машина может имитировать интонацию. Может, даже очень убедительно. Но есть вещи, которые рождаются из прожитого, а не из анализа данных. И вот это, мне кажется, еще долго будет за человеком.
При этом, если ИИ поможет расширить присутствие казахского языка, сделать его более доступным, более заметным в цифровой среде, невозможно видеть в этом только угрозу. Важно, как именно мы этим инструментом пользуемся.
Память и внутренняя опора
Для меня многое в этой профессии связано с ощущением детства, когда родители рассказывают сказку, поют, создают у тебя чувство защищенности.
Моих родителей уже нет, и, наверное, поэтому для меня особенно важны моменты, когда в кино, в анимации, в голосе вдруг возникает это чувство родного, теплого, настоящего.
Это очень личная вещь. И наверное, поэтому я так отношусь к своей работе: не как к ремеслу “на потоке”, а как к тому, что действительно может поддержать, обрадовать, вернуть зрителю что-то важное.
Читайте также
