21.10.2026
Instagram / teztap.kz
Текст: Софья Макаренко
Почему все ходят на квизы
Как викторины превратились в городскую привычку казахстанцев
Вторник, восемь вечера, обычный бар в центре Астаны. Здесь около 20 столов плотно заставлены бокалами, тарелками и бланками для ответов. Ведущий квиза с микрофоном зачитывает очередной вопрос: у команды есть около 60 секунд, чтобы догадаться, о каком историческом событии, забытом фильме или музыкальном треке идет речь. Телефоны участников лежат экранами вниз – за прикосновение к смартфону дисквалифицируют.
На первый взгляд происходящее выглядит абсолютным анахронизмом. В мире, где нейросеть способна выдать подробную биографию любого редкого артиста, сотни взрослых людей добровольно отказываются от технологии и два с половиной часа пытаются самостоятельно вспомнить то, что крутится на языке.
В этом материале Mustafinmag мы разбираемся, как квизы стали городской привычкой в Казахстане и чем локальная сцена отличается от остальных. Для этого мы поговорили с двумя организаторами квизов в Астане – Мереем Ермухановым и Денисом Галиакберовым.
Откуда появились квизы
sporcle.com
Культура паб-квизов родилась отнюдь не из чистой любви к просвещению. Ее истоки прагматичны и связаны с экономикой общепита. В 1970-е в Великобритании предприниматели Шэрон Бернс и Том Портер объединили 32 команды в три локальные лиги. Цель была исключительно коммерческой: заполнить британские пабы в самые неходовые дни недели.
Схема оказалась безупречной. Паб получал гарантированную посадку, стабильную выручку по бару и кухне, а посетители – повод собраться среди недели без необходимости вести светские разговоры ни о чем. За несколько лет проект Бернс и Портера вырос до десяти тысяч команд. Викторина перешагнула границы пивных заведений, превратившись в масштабную международную индустрию с собственными чемпионатами, рейтинговыми таблицами и профессиональными авторами вопросов.
Казахстанская сцена
Instagram / ppzkz, iqas_astana
В Казахстане эту логику усвоили быстро. Викторины здесь проходили понятный путь эволюции: от первых изолированных интеллектуальных клубов и франчайзинговых пакетов до сформировавшейся локальной инфраструктуры.
Денис Галиакберов, организатор квиза BlackBox, переехал в страну и сам удивился тому, насколько развита сфера. Когда он начал развивать проект в разных городах, выяснилось, что первым быть негде:
Денис Галиакберов
“Не было еще такого города, где мне сказали бы: «Знаешь, у нас квизов нет, мы будем первыми». Везде отвечают: «Ой, у нас их очень много».
В Казахстане, безусловно, есть своя специфика – это и казахоязычные проекты, и сильные локальные русскоязычные игры. Мне очень нравится, что люди играют не только во франшизы, но и создают свои авторские продукты”.
Мерей Ермуханов, автор вопросов и организатор квиза IQAS, начинал как игрок. Со студенчества он играл в “Брейн-ринг” на казахском и русском. Позже группа казахоязычных блогеров запустила “Керек Ринг” в формате спортивного ЧГК, где все слушают вопросы аудиально.
Мерей Ермуханов
“Примерно до 2019-го мы знали квизы на русском и английском языках, так как сами часто в них участвовали. Само понятие квиза пришло из-за рубежа, но в Казахстане активно развивались русскоязычные квизы: в одном городе могло быть сразу несколько франшиз, а по Астане в то время были десятки. Затем появился казахоязычный квиз TEZTAP, где я был автором”.
Архитектура вопроса
Instagram / teztap.kz
Центральный элемент любого квиза – вопрос. Но вопреки распространенному заблуждению, хорошая викторина не проверяет глубину академических знаний. Прямой вопрос из энциклопедии считается в профессиональной среде разминочным. Он делит зал на две категории: тех, кто просто знает факт, и тех, кто его не знает. В этом нет игры.
Денис
“Далеко не все вопросы попадают в итоговый пакет. Подготовка одной игры в целом занимает два дня, а то и два с половиной: полностью с утра до вечера или ночи”.
Хороший вопрос устраивает игроку эмоциональную ловушку. Он сконструирован так, что в первую секунду команда уверена: ответа никто не знает. Затем в формулировке обнаруживается скрытая зацепка – деталь, ассоциация, каламбур или контекстный мостик. Игроки иногда догадываются сразу, а иногда возникает коллективный брейншторм, и за пять секунд до конца минуты кто-то за столом выкрикивает правильную догадку.
Коллаж
Самое интересное в этой истории связано с языком. По словам Мерея, существуют логические механизмы вопросов, универсальные для всех языков, но есть вопросы с игрой слов, каламбурами или с уклоном в обычаи и традиции, о которых можно подумать только на конкретном языке:
Мерей
“В казахском языке много составных слов: например, “тасбақа” – это черепаха, а на казахском дословно означает “камень” (тас) и “лягушка” (бақа). Подобные формы, а также отсылки к пословицам и поговоркам отлично работают на казахском языке, что дает мне больше обзора и пространства для творчества”.
Какие вопросы любят казахстанские квизеры
Instagram / teztap.kz
Как отмечает Мерей, у казахоязычной аудитории нет специфических запросов – участники готовы играть на любые темы. С одной стороны, есть большая база русскоязычных вопросов, которые можно просто перевести, но с другой – игроки всегда ценят самобытность.
Мерей
“Аудитория больше всего кайфует от оригинальных вопросов, задуманных на казахском языке под наши реалии, свежие события или малоизученные темы. Мне самому интересно копаться в фактах про деятелей “Алаш”, средневековых казахских ханов или обычных людей из поселков, которые могли бы попасть в Книгу рекордов Гиннесса.
Такие вопросы берутся логикой, но видна их оригинальность и аутентичность. При этом вопросы всегда можно разбавлять общемировыми фактами и историей. В казахской культуре, истории, религии и повседневной жизни все еще остается огромный пласт неисследованных тем и «белых пятен»”.
Посещение квизов может довольно быстро стать долгосрочным хобби, в котором можно прогрессировать, выходить на новые этапы развития. Денис предполагает, что действительно можно натренировать мозг, играя в квизы:
Денис
“Чем больше ты играешь в определенный тип вопросов — например, на логику, — тем лучше начинаешь понимать механику их раскрутки. И тем успешнее играешь дальше. Для квизов не нужен какой-то большой багаж знаний. База, конечно, нужна, но многие факты кочуют из игры в игру. Чем больше вопросов ты пропустил через себя, тем выше твоя насмотренность”.
Почему казахстанцы так сильно любят квизы
Instagram / iqas_astana, teztap.kz
Причина, по которой люди возвращаются на квизы каждую неделю, лежит за пределами банальной фразы “нехватка живого общения”. Квиз предлагает редкую для современного города форму безопасной социализации.
Здесь не нужно вести смол-ток, рассказывать о своей карьере, статусе или личной жизни. Вся коммуникация диктуется игровым процессом. За столом мгновенно распределяются роли: один отвечает за кинематограф 2000-х, другой помнит географию, третий молчит три раунда, а в финале приносит решающие баллы, вспомнив редкий факт из области физики.
Мерей
"Для тех, кто ходит в заведения раз в неделю, квиз – это возможность провести время с пользой, покрутить вопросы и, возможно, выиграть призы. При хорошем ведущем и качественных вопросах игра проходит весело и динамично, охватывая любое количество участников. Для казахоязычной публики этот формат все еще новый, поэтому на каждую игру приходят новые игроки".
Команды придумывают названия, заказывают собственную атрибутику, ведут учет своих поражений и побед в общих рейтингах, спорят с организаторами из-за апелляций. Поражение в один балл нередко мотивирует сильнее, чем легкая победа: оно заставляет обсудить каждую ошибку по дороге домой и зарегистрироваться на следующую игру в ту же секунду, когда открывается форма.
Денис
“Думаю, в Казахстане квизы прижились по той же причине, что и везде в мире. Людям нравится разгадывать загадки – это древнейший вид развлечения, который в той или иной форме есть у каждого народа. Квизы дают дофамин от того, что ты до чего-то додумался и что-то понял. Это почти как дофамин от рилсов, только чуть более интеллектуальный”.
Однако удовольствие от игры получают не только игроки, но и сами организаторы:
Денис
“Мне всегда приятно видеть, как команды догадываются до правильных ответов. Я пишу вопросы примерно с 2014–2015 годов, и это всегда было ключевым двигателем: ты строишь лабиринт, через который должны пройти игроки, и когда видишь, что они прошли и поняли твою задумку, это невероятно крутое ощущение”.
